Неточные совпадения
Бурмистр потупил голову,
— Как приказать изволите!
Два-три денька хорошие,
И сено вашей
милостиВсе уберем,
Бог даст!
Не правда ли, ребятушки?.. —
(Бурмистр воротит к барщине
Широкое лицо.)
За барщину ответила
Проворная Орефьевна,
Бурмистрова кума:
— Вестимо так, Клим Яковлич.
Покуда вёдро держится,
Убрать бы сено барское,
А наше — подождет!
Жительствуя среди столь тесных душ и подвигаемые на
милости ласкательством наследственных достоинств и заслуг, многие государи возмнили, что они суть
боги и вся, его же коснутся, блаженно сотворят и пресветло.
Бобчинский. Припомню, ей-богу, припомню. Уж не мешайте, пусть я расскажу, не мешайте! Скажите, господа, сделайте
милость, чтоб Петр Иванович не мешал.
Слесарша.
Милости прошу: на городничего челом бью! Пошли ему
бог всякое зло! Чтоб ни детям его, ни ему, мошеннику, ни дядьям, ни теткам его ни в чем никакого прибытку не было!
Вы не можете не знать, когда Господь
Бог по великой
милости своей открыл вам это.
— А я, батюшка, не жалуюсь. И слава
Богу, что в рыболовы произвели. А то вот другого, такого же, как я, старика — Андрея Пупыря — в бумажную фабрику, в черпальную, барыня приказала поставить. Грешно, говорит, даром хлеб есть… А Пупырь-то еще на
милость надеялся: у него двоюродный племянник в барской конторе сидит конторщиком; доложить обещался об нем барыне, напомнить. Вот те и напомнил!.. А Пупырь в моих глазах племяннику-то в ножки кланялся.
— Размежевались, батюшка, всё твоею
милостью. Третьего дня сказку подписали. Хлыновские-то сначала поломались… поломались, отец, точно. Требовали… требовали… и
бог знает, чего требовали; да ведь дурачье, батюшка, народ глупый. А мы, батюшка,
милостью твоею благодарность заявили и Миколая Миколаича посредственника удовлетворили; всё по твоему приказу действовали, батюшка; как ты изволил приказать, так мы и действовали, и с ведома Егора Дмитрича всё действовали.
— Вы что? а вы с этой старой ведьмой, с ключницей, не стакнулись небось? Небось не наушничаете, а? Скажите, не взводите на беззащитную девку всякую небылицу? Небось не по вашей
милости ее из прачек в судомойки произвели! И бьют-то ее и в затрапезе держат не по вашей
милости?.. Стыдитесь, стыдитесь, старый вы человек! Ведь вас паралич того и гляди разобьет…
Богу отвечать придется.
Милости просим, мои благодетели, завтра вечером у меня попировать; угощу, чем
бог послал».
Г-жа Простакова. Подите ж с
Богом. (Все отходят.) А я уж знаю, что делать. Где гнев, тут и
милость. Старик погневается да простит и за неволю. А мы свое возьмем.
Г-жа Простакова. Полно, братец, о свиньях — то начинать. Поговорим-ка лучше о нашем горе. (К Правдину.) Вот, батюшка!
Бог велел нам взять на свои руки девицу. Она изволит получать грамотки от дядюшек. К ней с того света дядюшки пишут. Сделай
милость, мой батюшка, потрудись, прочти всем нам вслух.
И было за что: ему оставалось отдежурить всего какой-нибудь месяц и ехать в Едо, а теперь он, по
милости нашей, сидит полтора года, и
Бог знает, сколько времени еще просидит!
— Миленькие вы, миленькие! — говорил он им, — ну, чего вы, глупенькие, на меня рассердились! Ну, взял
бог — ну, и опять даст
бог! У него, у царя небесного,
милостей много! Так-то, братики-сударики!
—
Бог сжалился надо мной и зовет к себе. Знаю, что умираю, но радость чувствую и мир после стольких лет впервые. Разом ощутил в душе моей рай, только лишь исполнил, что надо было. Теперь уже смею любить детей моих и лобызать их. Мне не верят, и никто не поверил, ни жена, ни судьи мои; не поверят никогда и дети.
Милость Божию вижу в сем к детям моим. Умру, и имя мое будет для них незапятнано. А теперь предчувствую
Бога, сердце как в раю веселится… долг исполнил…
Ибо, если бы
Бог не раскрывался под всеми этими атрибутами, как Он управлял бы миром то
милостью, то правдою по делам человеческим?
— «Младенца воплощаема из нее, предвечного
Бога Всенепорочная зрящи, руками держащи и облобызающи часто, и радости исполняющися провещаваше Ему: Боже вышний, Царю невидимый, како зрю Тя и разумети таинства не могу безмерные нищеты Твоея? вертеп бо малейший, и сей чуждый, внутрь вмещает Тя рождшагося, и девства нерешивша, ложесна соблюдшаго яко прежде рождества, и дающего велию
милость».
Когда жена ушла, Аксенов стал вспоминать, что говорили. Когда он вспомнил, что жена тоже подумала на него и спрашивала его, он ли убил купца, он сказал себе: «Видно, кроме
бога, никто не может знать правды, и только его надо просить и от него только ждать
милости». И с тех пор Аксенов перестал подавать прошения, перестал надеяться и только молился
богу.
Вот как выражает Белинский свою социальную утопию, свою новую веру: «И настанет время, — я горячо верю этому, настанет время, когда никого не будут жечь, никому не будут рубить головы, когда преступник, как
милости и спасения, будет молить себе конца, и не будет ему казни, но жизнь останется ему в казнь, как теперь смерть; когда не будет бессмысленных форм и обрядов, не будет договоров и условий на чувства, не будет долга и обязанностей, и воля будет уступать не воле, а одной любви; когда не будет мужей и жен, а будут любовники и любовницы, и когда любовница придет к любовнику и скажет: „я люблю другого“, любовник ответит: „я не могу быть счастлив без тебя, я буду страдать всю жизнь, но ступай к тому, кого ты любишь“, и не примет ее жертвы, если по великодушию она захочет остаться с ним, но, подобно
Богу, скажет ей: хочу
милости, а не жертв…
—
Бог не без
милости, Марья Степановна, — утешал Веревкин плакавшую старуху.
— За одно благодарю
бога, именно, что у нас нет детей… да. Ты только подумай, Харитина, что бы их ждало впереди? Страшно подумать. Добрые люди показывали бы пальцами… Благодарю господа за его великую
милость!
Заводишки тоже кой-какие имеем — живем, благодаря
Бога, управляемся всевышней
милостью.
— Не покинет Господь своей
милостью вас, — утешает матерей Марко Данилыч. — Не плакать,
Богу надо молиться, на него возложить упованье.
— Потрапезуем-ка, любезненький мой, чем
Бог послал у старца в келье, — говорил отец Тарасий. — Водочки прежде всего выкушай, и я вместе с тобой выпью монашескую калишку. Сделай
милость, друг, откушай.
Староста дачей денег остался доволен, а потом начал из кожи лезть, упрашивая обоих Чубаловых, ровно
Бог знает о какой
милости, чтоб и они шли на лужок у кабака с миром вместе винца испить.
— Да вам бы, почтеннейший Дмитрий Петрович, ей-Богу, не грешно было по-дружески со мной обойтись, — мягко и вкрадчиво заговорил Смолокуров. — Хоть попомнили бы, как мы с вами в прошлом году дружелюбно жили здесь, у Макарья. Опять же ввек не забуду я вашей
милости, как вы меня от больших убытков избавили, — помните, показали в Рыбном трактире письмо из Петербурга. Завсегда помню выше благодеяние и во всякое время желаю заслужить…
— А вот и икорка с балычком, вот и водочка целительная, — сказал Василий Петрович. —
Милости просим, Никита Федорыч. Не обессудьте на угощенье — не домашнее дело, что хозяин дал, то и
Бог послал. А ты, любезный, постой-погоди, — прибавил он, обращаясь к любимовцу.
— Полно, родная, перестань убиваться, — любовно молвил он ей, положив руку на ее плечо. —
Бог не без
милости, не унывай, а на него уповай. Снова пошлет он тебе и хорошую жизнь и спокойную. Молись, невестушка, молись милосердному Господу — ведь мы к нему с земной печалью, а он, свет, к нам с небесной
милостью. Для того и не моги отчаиваться, не смей роптать. То знай, что на каждого человека
Бог по силе его крест налагает.
Затем, прекратя сие писание, вновь приношу наичувствительнейшую и глубочайшую нашу благодарность ото всего нашего семейства за ваше неоставление в бедной нашей доле, паче же всего от всей души моей и от всего сердца молю и просить не престану прещедрого и неистощимого в своих
милостях Господа
Бога, да излиет на супружескую жизнь вашу всякие блага и
милости к вам.
— Ежели не противен… не откажите… явите Божескую
милость…
Богом клянусь — мужем добрым буду, верным, хорошим.
«Открылись движения духа», — сказал Степан Алексеич, жена согласилась с ним, и оба благодарили
Бога за
милости, излиянные на их дочь.
Долго еще рассказывал Абросим Степанов про заволжского тысячника, и по одним его словам артель возлюбила Патапа Максимыча и стала уважать его и побаиваться. «Вот как бы явил он
милость да протурил бы Ваську Фадеева с Корнюшкой Прожженным, можно бы тогда было и
Богу за него помолиться и винца про его здоровье испить», — говорили обе артели — и прядильная, и лесная.
Много за нее
Бога молили, вот и мне с Мокеем Данилычем по
милости ее много было в рабстве облегченья.
— Вы, Авдотья Марковна, столько благодеяний мне оказали, что буду я теперь неустанно
Бога молить, да устроит он ваш жизненный путь. Пошли вам Господи доброго и хорошего сожителя, дай
Бог удесятерить достатки ваши, дай вам
Бог во всю вашу жизнь не видать ни горя, ни печалей. А я, после таких ко мне
милостей, вековечный и верный служитель ваш. Теперь ли, после ли когда, для вас на всякую послугу готов.
Не оставь, Сергевнушка, яви
милость, а Аниську Красноглазиху и на глаза не пущай к себе, не то, пожалуй, и еще
Бог знает чего наплетет.
— Кто ж не знает этого? — слегка улыбнувшись, молвила Дуня. — Молиться — значит молитвы читать, у
Бога милости просить.
«Дам тебе ризу светлу, серафимские крылья, семигранный венец, и тут
милости моей не конец!..» Вот слова духа святого о тебе, а ты вздумала с
Богом бороться!..
— А кто нынешней весной в Астрахани всю икру и рыбу хотел скупить?.. А?.. Ну-ка, скажи! Да видно, бодливой-то корове
Бог рог не дает. Не то быть бы всем нам у праздника, всем бы карманы-то наизнанку ты повыворотил… Не выкинь Меркулов с Веденеевым своей штуки, псом бы нам пришлось по твоей
милости зубы на полку класть.
— Конечно, у
Бога милостей много, — сказал Патап Максимыч, — и во власти его чудеса творить. Но мы по-человечески рассуждаем. Наперед надо все обдумать и к новой жизни приготовиться.
Ай у нас на Дону
Сам Спаситель во дому.
Со ангелами, со архангелами,
С серафимами, с херувимами
И со всей-то силой небесною…
Эка
милость, благодать,
Стала духом обладать!..
Богу слава и держава
Во́ веки веков. Аминь.
— Будьте вы и мне родным отцом… в моем сиротстве… как были вы Груне, — с низким поклоном чуть не до земли отчаянным голосом сказала вся в слезах Дуня, обращаясь к Патапу Максимычу. — Войдите в трудное мое положение!
Бог не оставит вас за то своими
милостями. Сжальтесь, смилуйтесь надо мной, отец мой второй!
— Да, оно так-то так, что про это говорить. Вестимо, больше потерпишь, да уж ты помилосердуй, заставь за себя
Бога молить… Ведь ты наша заступа, на тебя наша надежа — как
Бог, так и ты. Сделай
милость, пожалей нас, Василий Фадеич, — слезно умолял дядя Архип приказчика.
— Ишь печальник нашелся! — продолжает поучать Анна Павловна, — уж не на все ли четыре стороны тебя отпустить? Сделай
милость, воруй, голубчик, поджигай, грабь! Вот ужо в городе тебе покажут… Скажите на
милость! целое утро словно в котле кипела, только что отдохнуть собралась — не тут-то было! солдата нелегкая принесла, с ним валандаться изволь! Прочь с моих глаз… поганец! Уведите его да накормите, а не то еще издохнет, чего доброго! А часам к девяти приготовить подводу — и с
богом!
Клюквина слегка коробит; он на своих боках испытал, что значит ревизор. Однажды его чуть со службы, по
милости ревизора, не выгнали, да
Бог спас.
— А теперь с
Богом. У меня своего дела по горло. На конный иду, да и на псарню давно не заглядывал. Скажите на
милость… «дух» нашли!
— Слава
Богу, не оставил меня Царь Небесный своей
милостью! — говорила она, умирая, — родилась рабой, жизнь прожила рабой у господ, а теперь, ежели сподобит всевышний батюшка умереть — на веки вечные останусь… Божьей рабой!
— Не об том я. Не нравится мне, что она все одна да одна, живет с срамной матерью да хиреет. Посмотри, на что она похожа стала! Бледная, худая да хилая, все на грудь жалуется. Боюсь я, что и у ней та же болезнь, что у покойного отца. У
Бога милостей много. Мужа отнял, меня разума лишил — пожалуй, и дочку к себе возьмет. Живи, скажет, подлая, одна в кромешном аду!
— То-то «представьте»! Там не посмотрят на то, что ты барин, — так-то отшпарят, что люба с два! Племянничек нашелся!..
Милости просим! Ты бы чем бунтовать, лучше бы в церковь ходил да
Богу молился.
— Великий благодетель нам Петр Спиридоныч, дай ему, Господи, доброго здравия и души спасения, — молвила мать Назарета. — День и ночь за него
Бога молим. Им только и живем и дышим — много
милостей от него видим… А что, девицы, не пора ль нам и ко дворам?.. Покуда матушка Манефа не встала, я бы вот чайком Василья-то Борисыча напоила… Пойдем-ка, умницы, солнышко-то стало низенько…
— Яви Божескую
милость, матушка, заставь за себя вечно
Бога молить, — встав с лавки и низко кланяясь, сказала Таисея.
— Отцы и братие и служебницы сея честныя обители!.. Возвещаю вам радость великую: убогое жительство наше посетили благочестивые христолюбцы, крепкие ревнители святоотеческой веры нашея древлего благочестия. Чем воздадим за такую
милость, к нам бывшую? Помолимся убо о здравии их и спасении и воспоем Господу
Богу молебное пение за
милость творящих и заповедавших нам, недостойным, молиться о них.